Игорь Юргенс: Цена кредитов ниже ставки рефинансирования возможна — Игорь Юргенс. — "На подступах к бюджету" — Российская Газета — Игорь Юргенс: Цена кредитов ниже ставки рефинансирования возможна

Игорь Юргенс: Цена кредитов ниже ставки рефинансирования возможна. Фото: Васенин Виктор

В Бюджетном послании президента заложены ориентиры финансово-экономической политики на ближайшие три года. А если смотреть шире - всей деятельности денежных властей. В кризисное время роль и вес этого документа существенно возрастает.

Сигналы, содержащиеся в Послании, своего рода долгосрочные новости. Именно на них будут ориентироваться в своих экономических, политических приоритетах и общество, и рынок. Однако есть три блока вопросов, на которые нам предстоит ответить в самое ближайшее время, учитывая поставленные задачи. Это налоговая, таможенная политика и все, что связано с денежным обращением - инфляцией, учетной ставкой Центробанка, в зависимости от которой свою кредитную политику строят остальные банки.

Налоговый пасьянс

Начнем с налогов, потому что именно они составляют основу наполнения бюджета. Довольно долгое время мы были свидетелями борьбы вокруг понижения или повышения фискального бремени. Особенно жаркие споры шли о едином социальном налоге.

Теперь ЕСН решено заменить социальными выплатами, но общая величина налоговой нагрузки в следующем году не меняется. А потом будет постепенно повышаться. Бизнес же настаивал на ее снижении. На мой взгляд, здесь не все так однозначно. В период кризиса не факт, что средства, которые высвободятся у бизнеса в результате сокращения социальных выплат, незамедлительно пойдут в дело. Слишком неясна конъюнктура и долговременные кризисные тенденции. Что делать с деньгами: копить, расплачиваться с долгами или пустить на расширение бизнеса? И если вкладывать, то в какие отрасли?

Этот момент, на мой взгляд, в Послании был учтен. И дан четкий сигнал: "необходимо определить, возможно ли снижение налоговой нагрузки", чтобы смягчить для налогоплательщиков отрицательный эффект "от увеличения страховых взносов в системе пенсионного и медицинского страхования". Таким образом, реформирование ЕСН пойдет своим чередом, а налоговые послабления будут искать в другом месте. Здесь бы я обратил внимание на налог на добавленную стоимость, который тоже стал притчей во языцех. Его называют наиболее коррупциогенным. При возврате этого налога экспортерам происходят совершенно дикие вещи: без судов и длительных разбирательств большие группы предпринимателей просто не могут "выцарапать" деньги у государства. Решив этот вопрос, мы серьезно облегчим жизнь бизнесу, дадим ему возможность развиваться.

Но тут возникает другой, не менее важный вопрос - как развиваться?

В Послании говорится, что "налоговая политика должна быть нацелена на решение двух основных задач - модернизацию российской экономики и обеспечение необходимого уровня доходов бюджетной системы". Иными словами, весь комплекс налоговых мер, с одной стороны, регулирует и стимулирует предпринимателя к вложениям в ту или иную отрасль и вид деятельности. А с другой - пополняет или, наоборот, истощает бюджет. От того, какую политику выберет государство, зависит развитие экономики не только в ближайшие годы, но и в более дальней перспективе. Самый главный вопрос: будем ли мы стимулировать инновационные отрасли и каким образом? Без этого об их развитии придется забыть, потому что не стимулированные, в том числе и налоговыми методами, инновационные направления обречены на провал. Предприниматели не будут вкладывать в них деньги. Однако напомню позицию, которая весьма популярна в экспертных, да и во властных кругах. Речь о том, что надо внимательно следить за состоянием бюджета, наших запасов и в преддверии второй волны кризиса из-за неплатежей по банковским кредитам откладывать больше денег про запас. На это теперь тоже дан ответ: "не должны приниматься и реализовываться меры, которые, решая краткосрочные проблемы отдель ных секторов экономики, в дальнейшем могут помешать достижению долгосрочных целей..."

В последнее время сложилось стойкое мнение, что у нас есть два сектора, которые, безусловно, нуждаются в помощи и вытянут нашу экономику. Это топливно-энергетический и военно-промышленный комплексы. Идея спорная. На мой взгляд, не факт, что именно они будут драйверами, стимулами, моторами нашей экономики. Качество и количество того, что производится ими, судя по мировой конъюнктуре, будет подвергаться крупным изменениям. Совершенно очевидно, что модернизация российской экономики, ее диверсификация должны идти по пути инновационных технологий. Поэтому стимулировать необходимо нано-, био-, инфотехнологии, то есть то, в чем мир у нас выигрывает. Мы на 20 лет отстаем в патентной политике. У нас нет таких технологий, которые есть в других странах и которые добавляют стоимость ВВП намного быстрее, чем металл, нефть и тому подобное.

Есть еще один вопрос, который активно обсуждается в обществе - о несправедливости плоской шкалы подоходного налога, когда и богатые, и люди с небольшим достатком платят одинаково по 13 процентов от своих личных доходов. Эту позицию, как известно, поддерживают левые партии. Власть им отвечает, что, введя такую шкалу, мы в разы увеличили собираемость налога на доходы физических лиц. До этого от него уходили под различными предлогами, в том числе и используя выплату зарплат черным налом - в конвертах. С экономической точки зрения, этот налог не является основным для пополнения казны. Но его политический аспект по-прежнему остается актуальным. И продолжает интересовать большие группы населения. Если оставляем плоскую шкалу, то это политический выбор в пользу "равенства в бедности и богатстве". А может быть, как в других странах, уже пора переложить побольше груз на богатых? У меня нет ответа на этот вопрос. Как гражданин, я склоняюсь ко второму варианту. Но что должно выбрать государство - не берусь судить, потому и ставлю этот вопрос в надежде получить на него ответ.

Через таможню - к модернизации

Второй блок вопросов, который крайне важен и для наполнения бюджета, и для модернизации экономики, - таможня. Таможенные сборы в некоторые годы составляли до 40 процентов доходов российской казны. Это очень большая часть нашей выручки. Ввозные, вывозные пошлины, другие таможенные сборы долгие годы рассматривались властью как инструмент "экспортного-импортного налога".

Однако ситуация изменилась. "Двадцатка", собравшись в Вашингтоне и в Лондоне, основные центры экономической мысли предупреждают: протекционизм в момент кризиса - самый худший способ выхода из него. Защищая свои национальные экономики или отдельные сектора, страны тем самым приостанавливают мировую торговлю и значительно притормаживают выход из кризиса. Ведь именно беспрепятственная торговля стимулирует рост глобальной экономики. Но это теория. Главы государств, когда возвращаются домой, попадают под воздействие или влияние крупных групп лоббистов - сельскохозяйственных, автомобильных, финансовых. После заседания в Лондоне, подсчитали специалисты, страны приняли около 700 протекционистских мер. Не обошла эта тенденция и Россию. Как наша страна собирается дальше действовать в соответствии с декларациями в рамках "двадцатки", учитывая свою и мировую конъюнктуру?

В Бюджетном послании эта группа вопросов специально не рассматривается. Тем не менее бизнес ждет ясный сигнал, как мы будем использовать таможню. Если исключительно для сбора средств в бюджет, как способ зарабатывания, то это создаст большую проблему и для импортеров, и экспортеров. Не секрет, что существовали планы по таможенным сборам (как, кстати, и по налогам), которые не сочетались с экономическими планами производителей. Вынь да положь! Безусловно, в последнее время ситуация начала несколько меняться. Однако необходима дальнейшая модернизация, привитие цивилизованных методов работы налоговым и таможенным органам. Это очень важная часть общей модернизации нашей экономической системы.

Здесь, как и с налогами, предстоит пройти между Сциллой и Харибдой. Министерству финансов надо пополнять бюджет и, соответственно, оно должно настаивать на том, чтобы таможенники собирали больше. И в то же время таможенный пресс на ввоз нового оборудования, товаров, которые у нас не производятся, должен стать как можно меньше. Без этого с реструктуризацией экономики, некоторые отрасли которой на много лет отстали от других стран, ничего не получится.

Кредиты решают все

И, наконец, третий блок вопросов - денежное регулирование. У всех опять-таки на слуху споры между банкирами и властью о том, как регулировать кредиты. Малый, средний, крупный бизнес воет от того, что они у нас очень дорогие и ставка по ним достигает 25 процентов в год. Занимать у банков деньги под такие условия, а потом через полгода-год отдавать - немыслимо. Это само по себе ведет к опасности второй волны банковского кризиса. Заемщики просто не смогут вернуть кредиты. Начнутся отказы от платежей, которые приведут к банкротствам. И государству придется как-то пополнять денежные запасы банков.

Несколько недель назад министр финансов заметил: в 2009 году не исключена дополнительная поддержка банков, если доля плохих кредитов превысит 10 процентов. Оценки сегодня разные из-за отсутствия единства измерений. Банку России просрочка видится много меньше. Для минфина она уже у критической черты. Взгляд из банковского сообщества вкупе с рейтинговыми компаниями дает гораздо более тревожную картину. Еще месяц назад консервативным прогнозом считался уровень 18-20 процентов, пессимистическим - 30 процентов. Соответственно объем необходимой докапитализации в первом случае составляет 26 миллиардов долларов, во втором - 71 миллиард. А на днях появились предположения, и небезосновательные, что при базовом сценарии уровень проблемных кредитов может вырасти до 35-50 процентов, при наихудшем - до 60 процентов. Конечно, есть основания считать, что до этого не дойдет и масштабного банковского кризиса удастся избежать. Но ведь и 20 процентов - это стагнация банковской системы, ее "работа" на отрицательный капитал и откладывание на очень далекое "потом" преодоление кредитного сжатия. А следовательно, и общего восстановления экономики.

Банкиры в свою очередь говорят: до тех пор пока учетная ставка Центробанка, от которой они "пляшут", устанавливая свои проценты, будет так высока, как сейчас, кредиты останутся дорогими. Ведь занятые у ЦБ деньги надо отдавать. У Центробанка свои аргументы. Он не может опустить ставку рефинансирования намного ниже инфляции, потому что тогда просто потеряет деньги. А инфляция у нас сейчас в годовом исчислении составляет 12-13 процентов. Поэтому ставка в 11-12 процентов, говорят в ЦБ, это нормально. И добавляют, что дальнейшее ее снижение не приведет к росту объемов кредитования. Ведь главная причина не в ставке, а в том, что банки

не верят своим заемщикам, поскольку не знают, как будет развиваться экономика. Может быть, вся отрасль заемщика станет убыточна после выхода из кризиса? И не исключено, волнуются в ЦБ, что, получив деньги по низкой ставке, банки просто будут активнее играть на валютной бирже, на разнице курсов. Это им значительно выгоднее. А могут и придерживать средства до прояснения ситуации.

Этот спор и его разрешение - опускать учетную ставку или нет - тоже очень важный момент. С одной стороны, мера инфляционная. Вы опускаете кредитную ставку ЦБ, деньги становятся более доступными, их больше поступает в банки, они больше отдают в реальный сектор и населению. Инфляция разгоняется. С другой стороны, не факт, что деньги дойдут до реального сектора. Как в этой ситуации стимулировать кредитную активность? Назначать ли в банки "комиссаров ЦБ", о чем шла речь, и не только в те, которые получили господдержку? Дать им право решающего голоса в вопросах кредитования реального сектора? Какая практика будет применена - нажимная или рыночная?

Здесь тоже придется искать тонкий баланс. В принципе, если рубль будет и дальше демонстрировать свою стабильность, то есть все основания, чтобы просить Центробанк снижать учетную ставку. А если брать шире, то, считаю, сейчас самое время сделать выбор в пользу структурной реформы банковского сектора, означающей его консолидацию, отсечение всего слабого и больного, лечение застарелых системных проблем, как, например, преодоление разрыва между активами и пассивами почти в 4 триллиона рублей. Необходима программа финансовой модернизации, где были бы увязаны вопросы бюджетного планирования, расходной и налоговой политики с реструктуризацией банковского сектора и развитием финансового рынка, включая создание международного финансового центра. Полгода - на подготовку. А с начала 2010 года - реализация. Откладывать больше нельзя. Иначе выйдем из кризиса (если нас вытащит мировой спрос на энергоносители) с гораздо более фрагментированной и слабой финансово-банковской системой, чем она была раньше. Составной частью такой программы может стать изменение принципов фондирования банков ресурсами. Цена денег ниже ставки рефинансирования возможна. Но при условии, что банки кредитуют реальные программы модернизации предприятий и компаний. По существу, речь идет о перезагрузке так называемого "ручного управления" на основе списков системообразующих предприятий. Не исключаю, что потребуется и увеличение объема госгарантий.

Нет легких решений ни по одному из этих блоков вопросов. Но общество и бизнес должны знать, какие правила игры будут действовать. Это важно даже в том случае, если кому-то они покажутся несправедливыми или не совсем правильными. Главное, что такие правила будут. А в разноголосице и сумятице, которые есть сегодня в общественном мнении, между различными отрядами бизнеса, предпринимателями и властью, да еще усиленные неизвестностью развития кризиса, действовать очень трудно.

Комментарии читателей:

[01.09.2009] Юрий Корчагин, доктор физ.-мат. наук, профессор, директор Центра исследований региональной экономики г. Воронеж А не рвануть ли нам из сырьевой экономики сразу в инновационную? Существуют необходимые и достаточные условия для создания инновационной экономики. Это конкуренция, экономическая свобода, торжество закона, высокое качество жизни (чтобы не сбегали специалисты туда, где лучше). Развитые экономики характеризуются одними и теми же общими качествами – высокой экономической эффективностью, высокой производительностью труда, высоким качеством ЧК и жизни населения, развитым гражданским обществом. И все это они имели чуть в меньших количествах и качествах еще в индустриальный период своего развития, когда формировался будущий рывок к высоким технологиям, включая нанотехнологии, биотехнологии и ИТ. И в информационное общество и в глобальную экономику. В России ничего из этого набора пока нет. Его надо еще создавать, а затем уже формировать венчурный бизнес и мостить дорогу от инноваций к конкурентоспособному товару. Подчеркнем следующее важнейшее обстоятельство. Россия (и Воронеж) и в советское, и в постсоветское время так и не создала эффективную индустриальную экономику с конкурентоспособной продукцией на мировых рынках и эффективными производствами. Перешагнуть этот обязательный этап развития не получится. Сейчас его проходят Китай, Индия, Бразилия. Есть ли реальные шансы перепрыгнуть этап индустриального развития и через эту ступень впрыгнуть разу в инновационную экономику, в экономику знаний, не имея этих самых знаний, а также опыта, навыков и традиций изготовления качественной и конкурентоспособной традиционной продукции, удовлетворяющей обычные потребности человека и экономики. Опыт такой, кстати, был у Китая, когда при Мао они проводили политику трех скачков. Попытка провалилась. И Китай через годы нашел свой рациональный путь к рыночной индустриальной экономике. Без скачков и прыжков. На базе достижений мировой экономической науки и опыта. Разделив с США и Европой рыночные ниши. И сейчас является основным поставщиком на мировые рынки традиционных товаров индустриальной экономики. Но китайские скачки – пример вульгарной экономики, грубых идей, методов и решений. СССР потому проиграл геополитическое соревнование (или борьбу, конкуренцию) с Западом, что не смог, не имел возможностей создать фундамент для инновационной экономики, для высоких технологий. Командная экономика при отсутствии конкуренции во всех сферах экономики и жизнедеятельности была полностью импотентной в части генерации продуктивных инноваций и доведения их до высокачественной потребительской продукции и товаров. А достижения в Космосе, в атомной энергетике, на некоторых направлениях военной техники (военная авиация, ракеты, танки и др.) были достигнуты за счет крайнего перенапряжения всех ресурсов страны, деградации ее научно-технического потенциала, истощения ее дешевых природных ресурсов и снижения качества человеческого капитала. Чем все это завершилось, мы помним: Чернобылем, перепроизводством отравляющих веществ (вдвое больше чем у остального мира), перепроизводством танков (больше, чем у всего остального мира), перепроизводством ракет и боеголовок к ним (частично уничтожили в соответствии с договором) и т.д. В них и ушли труд, здоровье и ресурсы россиян. А затем Россия осталась с сырьевой экономикой, без союзников, с огромным сектором ВПК, который стремительно из-за истощения всех ресурсов сжимался и бедствовал. И с неэффективным в целом сектором индустриальной экономики, не говоря уже о с/х или секторе потребительских товаров. Продолжились проблемы россиян нефтегазовыми кризисами. Экономический и финансовый кризис в 1990 году был, наряду с общей неэффективностью экономики и государства, спровоцирован падением цен на нефть ниже 20 долл. за баррель. В 1991-1996 цены на нефть держались в районе 20 долл. за баррель, что поддерживало и инициировало кризисное состояние экономики и финансов, низкие уровень и качество жизни населения России. Провал цен на нефть в район 10-12 долл. за баррель стал главной причиной дефолта 1998 года, наряду с неэффективной и непрофессиональной финансовой политикой руководства страны. Кризис 2008-2009 годов был инициирован в России общим мировым финансовым и экономическим кризисом, наступившим в период взлета цен на нефть на их исторические максимумы в район 150 долл. за баррель. Сверхвысокие и экономически несправедливые цены на нефть, в которых превалировала спекулятивная составляющая, наряду с другими факторами, включая неконтролируемые спекуляции с финансовыми инструментами, затормозили развитие мировой экономики, подтолкнули ее к рецессии. В итоге цены на нефть (а также на другие сырьевые товары и продукцию) обвалились в район 30-40 долл. в конце 2008г. - начале 2009 года и спровоцировали финансовый и общий экономический кризис и спад экономики в России. Эти нефтегазовые качели экономики России, конечно, не приумножили образовательный, научно-технический и человеческий потенциалы. Экономика страны находится дальше от инноваций, нежели в 1980-е годы. «Булава» все падает и падает, самолеты тоже. Чернобыль сменила Саяно-Шушенская ГЭС, да плюс отвратительные дороги с бесчисленными жертвами. И полуразрушенные инфраструктура и инженерные коммуникации крупных городах, которые бюджетная реформа наградила бюджетным голодом, вдвое снизив их долю налогов с их же территорий. Необходимо вначале обустроить Россию, регионы, города поселения, поднять качество жизни, а затем уж переходить к высоким технологиям, в которых Россия имеет заделы, близкие к нулю. Другое дело, что надо развивать научно-технические направления, в которых уже имеются заделы с советских времен, созданные за счет огромных затрат и потерь в прошлом. В них входят атомная промышленность, космическая, авиастроение и некоторые другие. Нефтегазовый сектор может стать донором для развития обрабатывающей промышленности, переработки и с/х. Пример – развитие Финляндии (от эффективной лесоперерабатывающей промышленности – к высоким технологиям). Других источников финансирования развития у России просто нет Сектор ОПК не сможет стать локомотивом развития страны. Это в основном предприятия, которые, хотя и достигли на каких-то направлениях успехов на мировых рынках, но за счет повышенных затрат в советский период. И при низкой производительности труда. Как всякие замкнутые системы они деградировали уже в советское время. Высокие технологии они не способны создавать. Прогрессивную шкалу на доходы физических лиц вводить крайне необходимо. Этот налог – основной для бюджетов МО, в том числе, для бюджетов крупных городов типа Красноярска, Воронежа, Самары, Ростова-на-Дону. В 2001-02 бюджеты крупных городов примерно вдвое резко снизили по доходам (забрали половину налогов). Они испытывают острый бюджетный голод. Их инфраструктуры и инженерные сети в плохом состоянии. А это – основные налоговые доноры субъектов РФ. Необходимо решать эту проблему на федеральном уровне. На региональном уровне она заморозилась. Проблема инфляции – главная финансовая проблема развития. Высокую инфляцию поддерживает, прежде всего, рост цен на продукцию госмонополий. Этот рост тянет за собой увеличение цен на остальные товары и продукцию. Т.е. генерирует высокую инфляцию само государство, имитируя борьбу с ней.

Корчагин Юрий Александрович