Сегодня Минздравсоцразвития России должно огласить решение относительно дальнейшей судьбы Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии в Пензе.

Федеральный центр, построенный в рамках национального проекта "Здоровье", стоит сегодня без пациентов.

Над операционным блоком нависла гнетущая тишина. Просторные помещения, еще недавно залитые фиолетовым светом, осиротели. Турбины, отвечающие за электропитание и вентиляцию воздуха, остановлены. Уникальное оборудование, которое закупалось за рубежом на бюджетные деньги, бережно зачехлили, чтобы не пылилось. Вместо врачей в белых халатах вокруг операционного стола снуют люди в синих робах. Это техники воспользовались затишьем, чтобы провести профилактические работы.

- Вот эта операционная установка, например, стоит 3,5 миллиона евро, мы гордились, что она имеется в нашем распоряжении, - рассказывает заместитель главного врача Дмитрий Шутов.

Но когда ее снова смогут ввести в строй, администрация учреждения теряется в догадках. Два с лишним миллиарда бюджетных рублей, потраченных на открытие центра, словно закатали в консервную банку. 300 из 500 сотрудников центра уже отправились в вынужденные отпуска.

- Эти люди перебрались в Пензу из столицы, из ведущих клиник России, чтобы найти применение своим знаниям и опыту. Это лучшие специалисты в своей сфере. А теперь они остались без дела, потому что им не дают работать, - говорит Дмитрий Шутов.

В эти дни только диагностическое отделение кардиоцентра продолжает работу и принимает потенциальных пациентов не только со всей области, но и из соседних регионов: Мордовии, Чувашии, Республики Марий Эл, Рязанской, Саратовской, Тамбовской и Ульяновской областей.

Запись на обследование расписана на несколько дней вперед.

Трехлетнему Максиму, вышедшему из кабинета врача за руку с заплаканной мамой, дали направление на операцию, но когда врачи смогут приступить к ней, они пока не могут сказать.

Пенсионерка Галина Гусева тоже переживает.

- Мне сказали, что с моим диагнозом я очень рискую. В любой момент тромб может оторваться и тогда... - на полуслове пожилая женщина обрывается и отворачивается, пряча слезы.

Согласно расчетам медиков, каждый тысячный житель России нуждается в срочном хирургическом вмешательстве на сердце. Пензенский кардиоцентр, запущенный в стране первым среди центров высокотехнологичной помощи, готов проводить тысячи операций в год. Но даже при таком раскладе покрыть потребность населения в операциях полностью не удалось бы. Однако госзаказ оказался меньше в разы.

- За два с половиной месяца прошлого года было прооперировано 472 пензенца, - пояснила "РГ" заместитель министра здравоохранения и социального развития Пензенской области Оксана Чижова. - В этом году нам выдали 562 квоты, мы их почти полностью исчерпали. Осталось десять квот на экстренный случай.

Местные чиновники в растерянности, как ими распорядиться. В федеральный центр они направили запрос с просьбой увеличить количество квот на оказание высокотехнологичной помощи жителям региона. Ответа до сих пор нет. Другим регионам, входящим в зону ответственности пензенского кардиоцентра, досталось и того меньше. Жительница Саранска Светлана Артемьева считает, что она вытянула у судьбы счастливый билет.

Две недели назад 36-летнюю женщину экстренно доставили за полторы сотни километров в Пензу с острой сердечной недостаточностью. Положение усугублялось тем, что пациентка находилась на седьмом месяце беременности. Жизни матери и ребенка были под угрозой, поэтому пензенские кардиохирурги немедля отправили беременную на операционный стол. Впервые в России медики сначала приняли роды, проведя кесарево сечение, а затем тут же провели матери замену сердечного клапана.

Шестичасовая операция закончилась благополучно. Как и сотни других, она не стоила для пациентки ни копейки. Сейчас мама с дочкой идут на поправку. Если бы Светлана задержалась всего на несколько дней, врачи просто не смогли бы ей помочь - без бумаги, подписанной министерскими чиновниками.

Высокотехнологичную медицинскую помощь (ВМП) за счет средств федерального бюджета оказывают на основании государственного задания, которое формируется министерством для медучреждений в соответствии с заявками регионов.

То есть регионы самостоятельно определяют потребность в такой помощи для своих жителей на основании структуры заболеваемости, динамики и т.д. Причем в своих заявках, которые регионы представляют в конце каждого года в министерство, они также указывают конкретные медцентры, куда планируют направить на лечение пациентов.

Конечно, старые, заслуженные наши клиники, такие как Научный центр сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева или НИИ нейрохирургии имени Бурденко, часто оказываются в преимущественном положении - они гораздо чаще фигурируют в заявках, чем менее известные клиники. И мы конечно же стараемся учитывать этот фактор при утверждении госзаказа. Но, к слову, и сами высокотехнологичные центры, точнее - их руководство, должны активнее сотрудничать с региональными органами здравоохранения - информировать о своих возможностях, проводить семинары, то есть способствовать увеличению количества направляемых пациентов. Та же "Бакулевка", например, проводит огромную просветительскую работу, не говоря уже о регулярных выездах бригад врачей в регионы. Люди получают возможность проконсультироваться у лучших врачей страны, которые производят отбор нуждающихся для будущих госпитализаций.

Что касается ситуации с Пензенским центром, должна сказать, что за неполный год его работы он уже завоевал хорошую репутацию и доверие пациентов. С начала года в министерство продолжали поступать заявки от регионов с просьбой предоставить дополнительные возможности для направления пациентов на лечение в Пензу.

В самое ближайшее время будет подписан приказ Минздравсоцразвития России по корректировке государственного задания, и объем ВМП для Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии в Пензе увеличится до 1881 пролеченного больного. То есть он увеличится более чем вдвое.

Хотела бы добавить, что катастрофическая до недавних пор ситуация с оказанием высокотехнологичной помощи постепенно меняется. Это происходит не только за счет строительства новых федеральных центров, но и потому, что переориентируются на современный уровень лечения региональные клиники. Они оснащаются современным оборудованием, получают необходимые медикаменты, идет подготовка высококвалифицированных кадров. Число таких центров все время увеличивается. Если в прошлом году право оказывать высокотехнологичную помощь имели только 86 центров регионального уровня, то с 2009-го - 103. Добавьте к ним 102 федеральных центра - и станет ясно, что проблема решается во многом благодаря национальному приоритетному проекту "Здоровье".

Что касается финансирования, и здесь налицо явный прогресс: если в 2006 году на проведение высокотехнологичных операций из бюджета было выделено 9,9 млрд рублей, то в 2007 году - уже 17,5 млрд, в прошлом - 23,4 млрд, а в нынешнем - 28,2 млрд. Этих средств достаточно, чтобы прооперировать 227 тысяч пациентов.

26 августа 2008 года кардиохирург Владлен Базылев провел первое аортокоронарное шунтирование в новом центре высоких технологий в Пензе.

С того дня здесь проведено 1430 сложнейших операций на сердце. А вот теперь центр встал. Пациентов нет, медики вынужденно отдыхают. Почти 3 тысячи пациентов, нуждающихся в срочных операциях на сердце, томятся в очереди. И эта очередь может быть со смертельным исходом. Так что же произошло в Пензе? Об этом корреспондент "РГ" беседует с главным врачом центра Владленом Базылевым.

Российская газета : Владлен Владленович, об открытии центра в Пензе немало написано и сказано. Туда в свое время приезжали Дмитрий Медведев и Владимир Путин. Им было на что и на кого посмотреть: не только красивое здание, но и прекрасное, современное оснащение, которое обошлось федеральному бюджету в два с половиной миллиарда рублей. Высококвалифицированный персонал, прошедший школу в ведущих кардиохирургических центрах страны. Знаю, что лично вы проводите уникальные операции на сердце, что в руководимом вами центре выполняются в том числе и операции новорожденным и так далее. Центр уже завоевал авторитет среди пациентов в регионах. И не только потому, что здесь высокий класс хирургии, но еще и потому, что такое лечение бесплатно, а значит, доступно. И вот теперь центр пуст. В чем дело, товарищ главный врач?

Владлен Базылев : Все предельно просто. Изначально было запланировано, что новый центр станет обслуживать 8 российских регионов Приволжского федерального округа. У нас должны были проводить 3500 - 4000 операций в год. Поначалу все как будто складывалось нормально. За три месяца работы в 2008 году было сделано 575 операций. Была уверенность, что и впредь центр будет работать на полную мощность, иначе не было бы смысла в его строительстве. И вот теперь случилось то, что в медицине называется коллапс: Минздравсоцразвития России выделил на нынешний год всего 881 квоту на лечение в нашем центре. Хотя потребность - почти четыре тысячи квот в год.

РГ : Почему такой разрыв в цифрах? Не с потолка же в конце концов они взяты?

Базылев : Объясню. Известно, что количество квот зависит от заявок регионов: сколько они запросят, столько и получат. И тут надо учесть ситуацию, которую, к сожалению, не учли. Дело в том, что в регионах почти не было информации о нашем центре, о его возможностях. И сработала инерция: оперировать сердце можно только в Москве или в Питере. А доверия к нам, к нашим специалистам не было.

Надо учесть еще и то, что в регионах по сути пока нет высококвалифицированной кардиологической службы. Местные медики плохо ориентированы в возможностях современного хирургического лечения заболеваний сердца и сосудов, а потому заявки на подобное лечение явно занижены. И вот результат: новый, можно сказать, с иголочки центр высоких медицинских технологий остался без пациентов. Минздравсоцразвития в прошлом году предусмотрело выделение резервных квот, достаточных для функционирования центра. И у нас проблем не было. А в этом году почему-то о резервных квотах забыли. И центр встал.

РГ : И что же дальше? Пациенты из Приволжского федерального округа вынуждены будут отправляться на лечение в Москву?

Базылев : Не исключено! А вот пациенты из Калининграда и Красноярска приедут оперироваться ко мне. Им на это минздравсоцразвития, судя по всему, планирует выделение квот.

РГ : Но, согласитесь, это не на пользу пациентам, которые становятся вынужденными путешественниками в поисках спасения.

Базылев : Соглашусь. Уж коли мы создаем в регионах центры высоких медицинских технологий, чтобы приблизить их к пациентам, то надо все четко, а не на глазок просчитывать и учитывать. Нельзя допускать такое сверхрасточительство, когда вложенные в создание центров средства не оправдывают себя, когда пациенты не получают должной отдачи от приоритетной национальной программы "Здоровье".

Почему не все больные могут получить сегодня высокотехнологичную помощь бесплатно? Что нужно сделать, чтобы шанс на выздоровление получил каждый пациент? На вопросы "РГ" ответил Евгений Никонов, профессор МГУ, который, работая до недавнего времени в Росздравнадзоре, занимался и контролем за оказанием высокотехнологичной медицинской помощи.

Российская газета : Евгений Леонидович, объясните, почему возможно такое: тысячи пациентов нуждаются в операции, а современнейший центр, в котором эти операции могут быть сделаны, простаивает?

Евгений Никонов : Причин несколько. Есть и объективные - к сожалению, бюджет пока не в состоянии выделить денег в таком объеме, чтобы высокотехнологичную помощь могли получить все нуждающиеся в ней пациенты, ведь речь идет об очень дорогих операциях, стоимость которых невозможно покрыть за счет обязательного медицинского страхования в рамках существующего тарифа. Поэтому высокотехнологичная медицина финансируется из федерального бюджета.

Но есть и субъективные причины. Во-первых, у нас до сих пор отсутствует четкое правовое определение, что относится к высокотехнологичной помощи, а что - нет. Соответственно, достаточно трудно планировать потребности в тех или иных видах операций, то есть определять квоты. И, соответственно, считать финансовые потребности. Во-вторых, до 2009 года не существовало четкой информационной системы, которая бы позволяла определить в каждом регионе количество пациентов, которым по жизненным показаниям нужна именно дорогостоящая операция. Решение о количестве квот по каждому медицинскому центру принимает минздравсоцразвития - основываясь на заявках региональных министерств. Но эти заявки зачастую весьма далеки от истинных потребностей.

Лишь с нынешнего года такая единая информационная система начала работать. Например, внедрена система электронных направлений в конкретную клинику. Но дело новое, много накладок, система пока не отлажена. В результате, например, количество госпитализаций в расчете на одну клинику сократилось с 15-20 пациентов в день (так было в 2008 году) до 2-3 в первые месяцы нынешнего года. Правда, сейчас ситуация полностью стабилизировалась.

РГ : Зачем же тогда вообще нужно было строить новые центры, покупать дорогое оборудование, если оперировать "не на что"?

Никонов : Не согласен с такой постановкой вопроса. Во-первых, сложные виды помощи стали в последние годы доступнее.

Гемодиализ лет 20 назад был прорывом. Шунтирование 15 лет назад, когда оперировали первого президента Ельцина, тоже было выдающимся методом лечения. Сегодня и то и другое - обычные, рутинные технологии.

Другое дело, что дорогостоящая помощь доступна сегодня немногим пациентам. Но количество операций, бесплатных для пациентов, тоже в последние годы удалось резко увеличить.

Если до старта национального проекта у нас делалось чуть более 100 тысяч сложных операций в год, то на нынешний год выделено денег для 200-220 тысяч.

Думаю, в перспективе нам необходимо уходить от системы квот - ну почему, если врач и врачебная комиссия уже решили, что пациенту необходима операция, свое "добро" на ее проведение (и, главное, выделение средств) должны дать чиновники - сначала на уровне региона, а затем и минздравсоцразвития?

Но если уходить от квотирования, придется кардинально менять систему финансирования. Здесь высказываются разные предложения. Например, включить дорогостоящие манипуляции в перечень услуг по ОМС. Но тогда тариф обязательного медстрахования должен быть совершенно иным, намного больше, чем сегодня.

Второй вариант - введение соплатежей со стороны пациентов.

Наконец, еще одна возможность - организовать в рамках медицинского страхования отдельные накопительные счета - где бы сосредотачивались средства, предназначенные исключительно для таких видов помощи.

Но это - в будущем. Пока же нужно всеми силами добиться рационального использования тех средств, которые в состоянии выделить бюджет. Чтобы квоты получали не родственники и знакомые, а самые нуждающиеся пациенты.