Не успели остыть головешки на пепелище, оставшемся от национального достояния номер один Южной Кореи - ворот Суннемун, как был арестован преступник, совершивший поджог простоявшего более шести веков памятника. Им оказался 69-летний безработный по фамилии Чхэ.

Как заявил во вторник капитан полиции города Сеула Ким Сон Су, арестованный уже признался в содеянном. Кроме того, 44-летний сын Чхэ подтвердил, что отец рассказал ему о преступлении.

Майор столичной полиции, пожелавший себя назвать лишь по фамилии - Сон, сказал "РГ": "Следственная группа сразу же подняла аналогичные дела, где фигурировали попытки уничтожения памятников истории и культуры. Среди подозреваемых оказался Чхэ. После допроса он сознался в преступлении".

Кстати, этот корейский герострат уже пытался в апреле 2006 года сжечь другой известный памятник корейской культуры - деревянный дворец Чхангёнгун. Но был пойман и осужден условно. Вторая попытка оказалась более разрушительной.

В доме Чхэ было найдено подробное четырехстраничное письмо с объяснением причин, толкнувших его на преступление. Оказалось, что Чхэ был недоволен размером компенсации, которую ему выплатили в 1998 году за отселение с территории, отведенной под муниципальные проекты. Его жалобы с требованием выплатить больше были отклонены. И тогда он решился отомстить, чтобы запомнили все. И отомстил.

Как выяснилось, Чхэ тщательно спланировал поджог. Он заранее изучил несколько "подходящих" для возмездия объектов - главный дворец Кореи Кёнбуккун, королевскую усыпальницу Чонмё и общественный транспорт. Первые два были отклонены из-за того, что в них была круглосуточная охрана и попасть туда было непросто. От идеи устроить поджог в автобусе или метро Чхэ отказался, пожалев людей. Тогда его выбор пал на ворота Суннемун.

Откровенно говоря, корейцы пострадали от своего стремления сделать памятники старины максимально близкими и доступными гражданам. Главное национальное сокровище Кореи оставалось практически без присмотра. Все было возложено на камеры круглосуточного наблюдения и инфракрасные датчики. Правда, и камеры Чхэ смог обмануть.

Он нашел "мертвую зону", подошел к воротам, по складной алюминиевой лестнице забрался на второй этаж, разлил там полтора литра растворителя для краски и поджег.

Тому, как Чхэ заметал следы, могут позавидовать джеймсы бонды всех времен и народов. Отойдя незамеченным от ворот, он на такси доехал до метро, потом несколько раз пересаживался с метро на автобусы, побывал у сына в Ильсане, пригороде Сеула. И только затем вернулся на остров Канхвадо - в дом жены.

После этих откровений, обнародованных представителем полиции, политические партии тут же развернули баталии в поисках виновных. Оппозиция, кандидат от которой Ли Мен Бак недавно победил на президентских выборах, заявила, что виновно центральное правительство во главе с уходящим президентом Но Му Хеном. Проправительственные силы, напротив, обвинили оппозицию, так как именно Ли Мен Бак был мэром Сеула, когда проводили реконструкцию площади вокруг ворот Суннемун.

Выяснилось также, что и на страховку для восстановления памятника особо рассчитывать не стоит. Уплачивая в год менее 90 долларов, власти смогут получить не более 100 тысяч долларов компенсации за сгоревший памятник. В то время как, по предварительным подсчетам, восстановление обойдется в 21 миллион долларов. К тому же историки уже говорят, что восстановленные ворота будут лишь копией, которая не получит статуса национального памятника, не говоря уже о национальном достоянии под номером один.