Философия лидера

2003 год. Президент Владимир Путин приехал на "Мосфильм": взгляд в прошлое - взгляд в будущее. Фото: Константин Завражин

Выступление Путина на заседании Госсовета

[05.04.2008]  Петр Латышев: Концепция социально-экономического развития России дает регионам уникальный шанс

[26.02.2008]  Как увеличить производительность труда в России за двенадцать лет в четыре раза

[14.02.2008]  План Путина - это не пачка документов, а стратегия развития страны

Весь сюжет

Перестать быть страной, догоняющей Португалию. Поставить перед Россией насущные задачи, позволяющие ей сделать первоклассные достижения и вернуть себе позиции лидера.

Эти темы, заявленные в выступлении президента на расширенном заседании Государственного совета "О стратегии развития России до 2020 года", мы сегодня обсуждаем с режиссером Кареном Шахназаровым и политологом Глебом Павловским.

Карен Шахназаров: Аплодировать мало

Российская газета: Карен Георгиевич, от какого достижения страны у вас лично захватывало дух?

Карен Шахназаров: От полета Гагарина. Я был маленький, во времена наших главных космических достижений мне было 7-10 лет. Но хорошо помню нечеловеческую радость, которая захватывала и нас, детей. Я никогда не испытывал ничего подобного. Это было совершенно необыкновенное чувство, его испытывал весь народ. Эти события вызывали необыкновенный энтузиазм.

Я думаю, что это было высшее достижение России за всю ее историю, столь качественно новым оно было. Все открытия ведь были на Земле, а тут мы начали принципиально новую эпоху в жизни человечества. И пальма первенства вызывала необыкновенное чувство гордости. Советское время принесло немало достижений, кроме космоса ведь были и первые реактивные гражданские самолеты...

РГ: Можно ли вернуть России лидерские начала?

Шахназаров: Я думаю, что в принципе можно. Особеннно если учесть, что тот же выход в космос не требовал вековой подготовки, чтобы появилась гигантская космическая и авиационная индустрия, было достаточно серьезных усилий на протяжении 20-30 лет. Эти мощнейшие достижения требовали не столько долгого времени, сколько того, что называется "заняться вопросом серьезно". К тому же прорывы часто требуют усилий " сверху", и в других странах тоже - это не наша специфика. Сами собой они не случаются. Как правило, нужны национальные программы - грамотные и талантливые, и волевые люди в руководстве этими программами.

РГ: Можно ли сделать российское кино лидирующим по такой программе?

Шахназаров: Если речь о киноиндустрии России, то она в последние 10 лет и так в первоклассном состоянии. Мы сегодня не уступаем здесь никому - ни в Европе, ни в мире. Мало кто обращает на это внимание, а это редкая область в современной России, которая реально прогрессировала по сравнению с советским периодом, Я это говорю как человек, который работал и в том, и в другом времени.

РГ: Может быть, что наши достижения последних 10-20 лет не инвентаризированы...

Шахназаров: Может быть, и надо разобраться в реальном состоянии тех или иных сфер, в наличествующих достижениях и упадках.

РГ: А в сфере киноискусства?

Шахназаров: О прорывах в искусстве говорить трудно. Потому что искусство - это не штурм Зимнего дворца. Я бы не сказал, что у нас большие достижения в творчестве. По-моему, советское кино с точки зрения творческой составляющей выше российского. Оно более богато художественными идеями, талантливыми мастерами. Не знаю, может, российское искусство когда-нибудь и превзойдет тот уровень. Но сегодня, я считаю, оно находится в кризисе. Можно утешать себя тем, что в кризисе находится искусство и в Европе, и в Азии, не мы одни такие.

РГ: Каков, по-вашему, социально-психологический характер современнного российского общества?

Шахназаров: Когда я слышу разговоры о дефиците идей, скептически думаю, что в нашем обществе сейчас одна идея лидирует - зарабатывать деньги. Мне наше общество сегодня кажется более потребительским и меркантильным, чем западное. В США недавно вышел новый перевод " Войны и мира", чуть ли не 600-тысячным тиражом, и вмиг разошелся. А в России не продадут сегодня такой тираж " Войны и мира".

РГ: Как же до потребительского общества дойдет месседж мобилизационного, по сути, выступления президента?

Шахназаров: Это очень серьезный вопрос. Насколько российское общество соответсвует поставленным президентом задачам? Готово ли оно к тому, что заявил президент? Аплодировать - да, готово. Но это же надо не только аплодировать. Это же надо вкалывать. В чем-то отказывать себе.

Глеб Павловский: Россия меняет модель развития

Глеб Павловский: Речь президента произносилась с позиции силы. С позиций достигнутой моральной силы и авторитета. Ведь по меньшей мере половине из присутствующих в зале казалось: "Все, больше ничего не надо, пусть все остается, как есть, и так хорошо". Но президент нарушил ожидания. Потому что предложил с позиций силы - своей и национальной - немедленно двинуться дальше. Я наблюдал, как менялись лица у некоторых из присутствующих, ожидавших, что им скажут, как у нас все хорошо. А президент описал достигнутую экономическую, политическую и международную силу России как стартовое условие движения вперед. Это, по сути, мобилизационная речь.

РГ: Мы за два последних десяти-летия привыкли воспринимать свою страну как почву для анекдотов. Это лидирующее настроение...

Павловский: Но возможность отойти в сторону и посмеиваться над происходящим сама по себе говорит о неплохом состоянии экономики и общества. Некоторое время назад не до того было. А теперь есть большой класс газонефтяных рантье (я не олигархов имею в виду), которые живут на ренту стабильности от того же Путина... Президент не просто предложил концепцию будущего. Это концепция необходимого будущего. Неизбежного будущего. В речи президента обозначена альтернатива: не успеем - сомнут, и все ваши заслуги будут стоить ноль. Принцип обозначен жестко: нет возможности уклониться от новой работы.

РГ: В чем состоит эта новая работа?

Павловский: В смене моделей развития. С оборонительной, догоняющей, защищающейся, стратегии "выжившего после кораблекрушения" на стратегию развития, которая не может быть подражательной, догоняющей. Это развитие на собственной основе, созданной в последнее десятилетие. Когда президент говорит о новом типе экономики, называя ее инновационной за неимением хорошего русского слова, речь идет фактически об экономике знаний, экономике таланта. Это своеобразная экономика, в ней очень небольшое количество людей производит главную часть стоимости. А средний класс и мелкий бизнес обеспечивают буфер, подушку развития, создают экономику услуг, качества жизни и т. п.

РГ: Задача быть лидером позволит избежать России тотальной вторичности?

Павловский: В состояние вторичности мы попали не в силу катастрофы, которую мы пережили, а в силу своего отношения к ней. В идеологии конца СССР и начала РФ незаконным образом оказалось понятие "нормальной страны". "У нас не как в нормальных странах", "надо жить, как в нормальных странах" - это и есть, по сути, философия вторичности. Мы должны всю жизнь смотреть на нормальные страны с сознанием того, что мы ненормальны и что мы ума лишенные, денег лишенные, морали лишенные. И наше дело ничего не сломать. Стараться подражать тем, кто живет в нормальных странах, и не портить то, что они делают. Нельзя сказать, что эту очень своеобразную философию нам подсказывал Запад, ее нам подсказывали наши собственные гранды гласности и перестройки. Такая философия, к сожалению, вполне русский порок, хорошо сочетающийся с наплевательством. Вторичность сегодня - слава богу, выкарабкались, и давайте жить, стараясь догнать Португалию. При этом никто Португалию не изучал, не знает, как там живут. Это особенность вторичности: не изучать то, что она сама считает первичным. Эти люди понятия не имеют, как на самом деле функционируют современные передовые общества, как функционирует в них культура и живет человек и т.д. Вторичность - это невежество, и оно несовместимо с экономикой знаний. Путин, собственно говоря, требует от элит учиться. Поэтому когда он говорит, теперь давайте обсуждать, как мы будем жить - это не пустые слова. Элита должна консолидироваться вокруг этого обсуждения. Он же не предлагает готовой технологии. Ее неоткуда взять. Технология рывка всегда уникальна. Ее надо открыть, изобрести. И все не сводится к тому, чтобы дать деньги на инновации. Деньги надо дать субъекту инноваций. Держателю ума, таланта и знаний, который сможет ими распорядиться. А такого субъекта еще надо создать. Для его появления нужны особые условия. И в большинстве своем это не те люди, которые слушали Путина в Георгиевском зале Кремля.