Принудительное счастье

Главное - это, как известно, здоровье. Однако три жалобы заявителей, рассмотренные вчера в Конституционном суде, показывают, что каждый под этим словом подразумевает совершенно разные вещи.

Владислав Матвеев из Саратова-2, Ольга Лобашева из Ярославля и Сергей Абламский из Брянска совместными усилиями просили членов КС признать неконституционными нормы УПК (402 и 444 статьи, часть первая статьи 445 и глава 51) и УК РФ (глава 15). В результате применения этих норм заявителей лишали права ознакомиться с материалами уголовного дела, не допускали к участию в заседании суда, их показания суд не рассматривал. А уже вынесенное решение суда о применении принудительных мер медицинского характера практически невозможно обжаловать в вышестоящих инстанциях.

Так, Владислав Матвеев приобрел вторую группу инвалидности из-за полученного сотрясения головного мозга. Позже как раз по этой причине у него произошел ряд инцидентов с сотрудниками милиции, но от уголовной ответственности он был освобожден и по решению Железнодорожного райсуда в Новосибирске был направлен на амбулаторное принудительное наблюдение и лечение. УПК не обязывает следователя привлекать к участию в уголовном деле законного представителя, не было у Матвеева и обязательного защитника.

Правда, у другого заявителя, Сергея Абламского, было, по его собственному заявлению, "пять адвокатов по назначению, они получают 250 рублей в день и приходят в суд поспать, а когда суд назначил представителя из органов опеки, то для них это тоже обязаловка". Он сообщил суду, что судебно-психиатрическую экспертизу ему провели в областной психиатрической больнице, а на учет поставили (и там же завели медицинскую карту) в психиатрическом диспансере, куда "я не только не обращался, но даже и не знаю, где он находится, обратите внимание, что с 28.10.05 по настоящее время я не наблюдался, не лечился и не вызывался в диспансер". Заявитель указал, что сам составил жалобу и, выступая в КС, неизменно просил судей обратить внимание на его состояние при принятии решения.

Этим же аргументом воспользовалась и Ольга Лобашова, также лично прибывшая в КС защищать свои интересы. Кировский райсуд в Ярославле освободил ее от уголовной ответственности (по статье о применении насилия в отношении представителя органа власти), но отправил на принудительное лечение в психиатрический стационар специализированного типа с интенсивным наблюдением в Казань, потом ее перевели на амбулаторное принудительное лечение. И несмотря на то, что мать заявительницы всячески просила прекратить лечение, суд оставил решение без изменения. Как пояснил адвокат Лобашовой, при этом возможности обжаловать решение суда еще до вступления в законную силу не было у заявительницы.

Большинство приглашенных в суд представителей от органов власти придерживались позиции, высказанной одним из экспертов минздравсоцразвития о том, что "признание лица невменяемым и недееспособным не может являться основанием для ограничения его права на судебную защиту". И поэтому оспариваемую норму менять не надо, невзирая на три только что рассказанные истории. Несколько иначе, правда, прозвучала позиция Тараса Оксюка, представлявшего Генпрокуратуру. "Нормы не противоречат Конституции, вопрос заключается в другом - насколько грамотно они применялись", - и Оксюк пояснил, что после вступивших в июне 2007 года поправок в законодательство права прокуроров обеспечивать защиту подследственных оказались существенно сужены. К слову, стоит заметить, что заявители пострадали примерно в одно и то же время - в 2003 году.

Как пояснила представитель Совета Федерации Елена Виноградова, "невозможно было не сочувствовать заявителям, это реальная история, которая может случиться с любым из нас, но сама по себе замена оспариваемой нормы ничего не изменит, наилучшее решение, на мой взгляд, - это толкование этой нормы для правоприменителей".

Свое решение Конституционный суд вынесет через месяц.