Дальний Восток никогда не решал задачу самостоятельного развития. Никогда не мог жить на то, что есть. Он всегда решал задачу государственно-оборонительную: в позднее советское время - в окружении стратегических баз Америки, которая долго считалась врагом номер один. Значит, нужны были свои базы, свои оборонные предприятия и высококвалифицированные кадры, которых привлечь на Дальний Восток можно было только льготами. Так сформировалась территория с особым набором экономических и социальных привилегий.

И как только проблема военного противостояния исчезла, исчезла потребность в охранных функциях региона.

- А других не было,- утверждает директор Центра стратегических разработок Михаил Терский. - Уехали офицеры - рухнули военные поселки, уехали офицерские жены - стало меньше учителей и самих детей и школ, таким образом, значительная часть поселений вне военно-стратегической функции потеряла перспективы своего развития. Пришла макроэкономическая растерянность.

Поскольку Дальний Восток рассматривался как территория стратегического резерва, он считался и территорией богатейших сырьевых ресурсов. Есть разные образы Дальнего Востока - "Второй Урал" или "Мировая кладовая ХХI века". Однако ресурсное производство - экстремальное, некомфортное, оно требует специфической рабочей силы, которая способна работать в условиях специфических: в море - без выходных, на транспорте - при холоде - вахтовым методом на Севере. А у такой рабочей силы короткий жизненный цикл, ее надо замещать. Но система оргнаборов тоже канула в Лету. На трети территории России живут менее семи миллионов человек.

Хотя на уже существующие сырьевые производства нужно дополнительно больше миллиона мужчин и женщин в возрасте от 20 до 50 лет. Но в наличии мужчин - не пьющих, ответственных и способных на тяжелую физическую работу - менее 200 тысяч. Таков подсчет Центра стратегических разработок. С другой стороны, получать за тяжелую работу пусть 30 тысяч рублей и жить в самом дорогом, малокомфортном регионе страны с тяжелыми климатическими условиями желающих немного.

При таком остром дефиците рабочих рук регион имеет явно избыточный образовательный потенциал. Сегодня сто процентов выпускников школ могут поступить в вузы Дальнего Востока. Хотя такой потребности в кадрах с высшим образованием в регионе нет. Итог: не найдя работу по профилю, дипломированные молодые люди уезжают. Оставшиеся же не спешат обзаводиться семьей. Каждая пятая хабаровская семья вообще не планирует иметь детей.

Региональные бюджеты никак не участвуют в процессах по снижению депопуляции: ни в одной дальневосточной территории, кроме, пожалуй, Чукотки и Якутии, нет реальных примеров того, как семья закрепляется с помощью местных денег. По мнению заместителя председателя Совета Федерации Михаила Николаева, жилищное строительство в регионе крайне слабое и местные власти увлечены градостроением. Практически отсутствует льготное кредитование, отсутствуют другие экономические меры.

Вся эта невеселая картина подвигла участников конгресса к крамольной еще недавно мысли: для ускоренного экономического развития Дальнего Востока и выхода из демографического кризиса - открыть рынок для иностранной рабочей силы. Китайской, прежде всего. Она, эта сила, и рада: только в Приморье в 2006 году приедут на работу 16,5 тысячи иностранцев - китайцев, вьетнамцев, северокорейцев. Разрыв уровня жизни в своей стране и за рубежом стимулирует их въезд в Россию. Сегодня, увы, реальная зарплата китайцев и россиян сравнялась по покупательской способности. Тем временем на Дальнем Востоке растет мигрантофобия: две трети населения считают опасным участие китайцев в освоении Сибири и Дальнего Востока. "Зачем мне строить здесь дом, садить сад, если через 10 лет, как говорят, здесь будут хозяйничать китайцы?" - говорит дальневосточник с 20-летним стажем Юрий Петрович, кстати, по рождению - уралец.

Сами дальневосточники должны знать, куда идти и что развивать в своем регионе. Но концептуального взгляда на то, что происходит на Дальнем Востоке, нет. И к слову, почему "Дальнем"? В самом этом названии многие видят некое презрение к региону. Хотя японцы, китайцы, корейцы тоже живут на востоке, но никто из них не называет его дальним. "Дальним" от чего? Когда речь заходит о планируемом новом административно-территориальном делении России, в Центре стратегических разработок предлагают называть эту часть страны Тихоокеанской Россией.

Пока же население региона продолжает жить отдельными княжествами: Хабаровским, Камчатским, Магаданским. Они независимы друг от друга и вполне друг без друга могут существовать.

Между тем, по мнению многих участников Хабаровского экономического конгресса, в Федеральной целевой программе экономического и социального развития Дальнего Востока и Забайкалья (финансирование которой увеличится, по словам Грефа, в шесть раз) преобладают по-прежнему экономические составляющие, которые предполагают развитие производительных сил. Хотя отсутствие тех, кто должен развивать эти самые силы, может оказаться главным препятствием в реализации программы. Даже если и деньги найдутся.