Подводный рейд

Ветеран-подводник готовится к очередному походу. Фото: Наталья Дегтярева

Фотографий военных лет в альбоме у Владимира Анатольевича несколько. Он был единственным на корабле, кому разрешалось фотографировать.

Наверно, поэтому только на одном снимке есть его собственное изображение - сидит на металлической палубе подводной лодки совсем юный очень симпатичный паренек, сжимающий в руках бескозырку с надписью на ленточке: "Подводные силы".

За спиной у старшины электромеханической группы Володи Скородумова - курильская сопка и сливающееся с морем небо.

Туда - в даль, в океан, к далеким берегам Америки, Канады, Исландии, Англии и дальше - в Северное море, где идут тяжелейшие бои с немецкой армадой, уйдет через несколько часов его подлодка "Л-15". "Август сорок второго", - поясняет Владимир Анатольевич.

Подводником студент Саратовского института механизации сельского хозяйства Володя Скородумов стал случайно. В 38-м году по комсомольскому набору он был направлен в учебный отряд подводного плаванья в Ленинград, оттуда - во Владивосток и дальше к месту службы - в Петропавловск-Камчатский, в 3-й отдельный дивизион подводных лодок. Словом, ехал через всю страну из Саратова, чтобы опять оказаться на "Саратове". Так, к великому изумлению молодого подводника, назывался  полуледокольный корабль - дивизионная плавбаза.   Вообще удивительно, но Саратов, где всю войну мама ждала с фронта его - подводника, отца-артиллериста и сестричку-зенитчицу, всегда был как будто рядом с Володей. На подлодке он отвечал за состояние аккумуляторов, а их для подлодок, как, впрочем, и для танков, и для самолетов, изготавливал в те годы один-единственный в стране аккумуляторный завод - саратовский. И каждый новый агрегат был для механика Скородумова как привет из дома.

- Весь сорок первый год мы находились в боевой готовности, но о боевых действиях на фронтах узнавали только из радиосводок, - вспоминает Владимир Анатольевич. - Война начала приближаться к нам в августе сорок второго, когда по приказу главнокомандующего четыре надводных корабля и шесть подводных лодок вышли из Петропавловска-Камчатского и взяли курс на Мурманск.

Четыре "Сталинца" и два "Ленинца", так назывались новые боевые подводные корабли,  шли попарно. 11 октября, находясь в двух кабельтовых от головной "Л-16", экипаж "Л-15" услышал три сильных взрыва. В это трудно было поверить, но в территориальных американских водах, на траверзе Сан-Франциско, "Л-16" была торпедирована!

- Мы барражировали - ходили вокруг - несколько часов, но напрасно: от "Л-16" остались только масляные пятна, - вздыхает ветеран.

Так для Володи Скородумова началась война. И хотя до настоящих боев оставалось несколько месяцев похода, первую медаль "За боевые заслуги" старшина Скородумов получил именно за этот переход из Охотского в Северное море.

Только в мае сорок третьего корабли-"дальневосточники" пришли в Мурманск. Впереди были почти два года войны, одиннадцать боевых выходов в море, каждый продолжительностью от 15 до 65 суток. "Ленинцы" ставили минные заграждения, торпедировали фашистские миноносцы и танкеры. После одной из успешных атак за потопление немецкого транспорта двадцатидвухлетний старшина Владимир Скородумов был представлен к ордену Боевого Красного Знамени.

- Самое сложное, -  рассказывает Владимир Анатольевич, - было порой не потопить вражеский корабль, а суметь скрыться, уйти без потерь после успешной атаки.

По двое суток без передышки гоняли вражеские подлодки их "Л-15". Чтобы уцелеть, спасти корабль, экипажу нужны были и мастерство, и выдержка, и, конечно, мужество. А ведь большинству подводников было в то время чуть больше двадцати! И сегодня на задаваемые порой удивленные вопросы: "За всю войну ни одного ранения?" - Владимир Анатольевич обычно отвечает: "Мы, подводники, не имеем ранений. Мы или живы, или нас нет".

Экипажу "Л-15" повезло - все они остались живы. Хотя одного близкого друга он на фронте все же потерял. Коля Вилков, боцман с плавбазы "Саратов", за двадцать минут до окончания войны закрыл собой амбразуру вражеского дзота. Но это была уже другая война, и не немецкая, а японская амбразура...

В ноябре 1944-го Владимир был послан в спецкомандировку: из Мурманска опять в Америку. Предстояло принимать суда и технику - фрегаты, плавмастерские, тральщики и транспортировать их в советские порты на Дальнем Востоке. Так механик Скородумов вернулся в Петропавловск-Камчатский. И, отвоевав с фашистами, успел еще на одну войну - с Японией. Сегодня две медали - "За победу над Германией" и "За победу над Японией" - на кителе старого подводника рядом с профилем подлодки.

Но кругосветка не была бы полной и окончательной , если бы в 48-м Владимир не вернулся домой, в Саратов, и пятьдесят лет не проработал на том самом аккумуляторном заводе - сначала инженером-технологом 5-го морского (!) цеха, потом, до самой пенсии, начальником контрольно-испытательного цеха.

...Через три месяца Владимиру Анатольевичу исполнится восемьдесят четыре года. Шесть лет назад схоронил жену, недавно проводил в последний поход командира своей лодки. Живет один, но не падает духом. Каждое утро начинает с зарядки (под столом лежат небольшие гантели), сделает "приборку в кубрике", польет подросшую на подоконнике рассаду для дачи - и начинает потихоньку готовиться к встрече с ребятами одной из подшефных школ. Сейчас, накануне Дня Победы, таких встреч немало. Бодрого, энергичного, умного, памятливого и удивительно доброжелательного ветерана ребята всегда с радостью ждут. А это такое для него счастье!