Юрий Рытхэу: Внук шамана и экологический шпион

- Юрий Сергеевич, как вы думаете, что случилось с самой читающей страной, почему любимым чтивом стали детективы?

- Издателей можно понять. Они - заложники пристрастий потребителя. А люди сегодня накинулись на легкую литературу. С потребительским, если так можно выразиться, интересом читателя произошло нечто вроде изменения вкусов по отношению к еде и питью. Люди вдруг набросились на "колу", "пепси", забыв, что самый лучший напиток - чистая ключевая вода. Этот перекос, разумеется, дает о себе знать и в литературе, и в книгоиздании. Хотя нельзя сказать, что с началом 90-х не издавали классику. Но что касается новых произведений современных литераторов, переиздания полюбившихся книг, то следует признать: время как будто остановилось.

Но я все равно благодарен читателям России, бывших советских республик, белорусам в том числе. Меня по-прежнему зовут на встречи. По-прежнему "бомбят" письмами: "Где ваши книги?.." Мне доводилось часто вступать в пространные объяснения: я, мол, как и раньше, активно пишу, вот названия моих новых произведений. К сожалению, книги мои выходят поначалу на Западе, и не на чукотском и русском, а на других языках. Конечно, это обидно... Теперь, правда, ситуация несколько меняется. И уже можно сказать, что мои книги опять возвращаются в Россию.

- Насколько мне известно, чукотский губернатор подписал решение о выпуске в России всех ваших новых произведений, изданных на Западе, в Японии и Китае, за последние десять лет...

- Одна из моих последних книг на русском языке - "Скитания Анны Одинцовой". Вот-вот должен увидеть свет роман "Последний шаман".

- Ваше появление в советской литературе выглядело несколько необычно. Первые рассказы, первая повесть говорили о том, что дорогу вы выбрали свою, отличную от тех, которыми шли предшественники. Хотя, наверное, и сама тема, и само желание рассказать о несколько экзотическом народе, жизненном опыте юных лет, когда наряду с учебой довелось и профессии разные перепробовать, толкали к другому, требовали стать этаким советским или чукотским Джеком Лондоном... Но пришел писатель-реалист, хотя, к счастью, и не лакировщик действительности...

- Настоящий реализм далек от лакировки жизни, от ее пафосного изложения. Сыграла свою роль, вероятно, попытка спора с теми русскими писателями, которые до меня рассказывали о чукчах. Вы, наверное, помните книги Шундика, Семушкина, Гора, дореволюционных писателей. Помните, наверное, и Тан-Богораза, рассказавшего о жизни чукчей, коряков, ламутов, эвенков с высокой этнографической дотошностью. А Шундик с его "Быстроногим оленем", "Белым шаманом", другими произведениями... Все они очень идеализировали чукчей, ставили наш народ как бы в стороне от цивилизованного человечества. Делали из чукчи схематично "чистого" человека. Для меня было главным подчеркнуть то, что мы - обыкновенные люди с такими же достоинствами и пороками, как у всех людей на земле, у нас такие же, как у белорусов и русских, переживания, мысли, чувства. Романтического приукрашивания не было даже в первых моих рассказах. Я не прибивал никаких "ходулей", ничего не преувеличивал и не преуменьшал.

- Показывая народ таким, какой он есть на самом деле, вы не могли не рассказать о взаимоотношениях чукчей с внешним миром, который иногда надвигался на тундру не менее страшным образом, чем в Америке на индейцев...

- Да, не мог не показывать, не мог не говорить об этом, о тех бедах, что несет цивилизация в мир первозданной природы. За что не раз получал от цензуры "на полную катушку". Север как-то вдруг стал военным полигоном. На меня, собирающего материал об экологических бедствиях, для пущей убедительности и доказательности фотографирующего изрезанную и израненную тундру, смотрели как на американского шпиона. Если хотите, я и был международным экологическим шпионом, потому что собирал эту боль природы, старался обо всем сказать вслух. Часто бывал в Европе и на Аляске, не боялся сравнивать. Словом, "работал" на все экологические разведки мира сразу.

- Сегодня много говорят о глобализации, о подверженности национальных культур разрушительной силе общемировой цивилизации. В чем, по большому счету, вы видите разность сущности, приоритетов национальной и общечеловеческой культур?

- Во-первых, цивилизация, если это на самом деле цивилизация, не обладает разрушительной, уничтожающей силой. Другое дело, что цивилизация может и национальное поставить в зависимость от развития общих, свойственных всей планете, всему человечеству процессов. Но границы национальной и общечеловеческой культур существуют. Согласитесь, если бы мы все были одноцветными, то вряд ли кому-то это было интересно. Культура притягательна своим разнообразием.

- Можно сказать, что вы присутствуете в двух географических измерениях - в Петербурге и в Анадыре. Собирая материал для своих новых книг, записывая легенды, фольклор на Чукотке, вы замечаете, что жизнь у вашего народа меняется, обретает новые черты? Или все замерло в прошлом? Какими вообще вы видите перспективы развития края?

- Предсказывать, если к этому относиться серьезно, - самое трудное и неблагодарное занятие. Все предсказания, как правило, не сбываются. Нам предсказывали в 1980 году коммунизм, но ничего не случилось. Главное, наверное, в другом, а совсем не в поиске и проектировании долгосрочных и достаточно призрачных перспектив. Если дана тебе жизнь, то важно прожить ее так, чтобы последующим поколениям не было стыдно за нас. В этом отношении чукчи, как и другие северные народы, - великие реалисты. Жизнь в тундре, в непростых северных условиях - каждодневная борьба за выживание. Перестройка, социально-экономические потрясения последних лет коснулись и чукчей. Что касается жизни края в последние годы, то обо всех трудностях, сложностях я написал роман, который называется "Чукотский анекдот".

- А как вы, кстати, относитесь к анекдотам о чукчах?

- Если представители народа вошли в орбиту анекдотов, то их народ можно считать великим. Армяне, грузины, русские, евреи... Это - великие народы. И чукчи через анекдоты как равные причастны к их братству.

...Вероятно, как и всякий чукча, Юрий Рытхэу (он - еще и внук настоящего шамана) - человек суеверный. Поэтому о своих творческих планах подробно распространяться не стал. Заметил только, что на рабочем столе у него лежат сразу несколько незавершенных произведений. Которое из них первым придет к читателю, покажет время. Но по-прежнему все, что он пишет, о Чукотке и чукчах.